Книга от, пожалуй, одного из сильнейших исследовательских коллективов Европы в области экспериментальной экономики. Это не книга рецептов, как проводить эксперименты, но, скорее, рефлексивный путеводитель по миру экспериментальной экономики как отрасли экономического знания. Что делает исследование экспериментом? Чем эксперименты в общественных науках отличаются от естественнонаучных? Когда и почему на основании лабораторных данных можно делать выводы о реальном мире – человеке и его поведении в обществе? Что дает исследователю грамотная “экспериметрика” – статистические методы обработки и интерпретации лабораторных данных? Написанная живым и понятным языком, эта книга проиллюстрирована многочисленными примерами и результатами из разных областей, и может послужить хорошей отправной точкой для каждого, кто интересуется экспериментами в экономике и общественных науках.30 янв. 2013 г.
Experimental Economics: Rethinking the Rules. Nicholas Bardsley
Книга от, пожалуй, одного из сильнейших исследовательских коллективов Европы в области экспериментальной экономики. Это не книга рецептов, как проводить эксперименты, но, скорее, рефлексивный путеводитель по миру экспериментальной экономики как отрасли экономического знания. Что делает исследование экспериментом? Чем эксперименты в общественных науках отличаются от естественнонаучных? Когда и почему на основании лабораторных данных можно делать выводы о реальном мире – человеке и его поведении в обществе? Что дает исследователю грамотная “экспериметрика” – статистические методы обработки и интерпретации лабораторных данных? Написанная живым и понятным языком, эта книга проиллюстрирована многочисленными примерами и результатами из разных областей, и может послужить хорошей отправной точкой для каждого, кто интересуется экспериментами в экономике и общественных науках.
Rational Decisions (The Gorman Lectures in Economics). Ken Binmore
It is widely held that Bayesian decision theory is the final word on how a rational person should make decisions. However, Leonard Savage--the inventor of Bayesian decision theory--argued that it would be ridiculous to use his theory outside the kind of small world in which it is always possible to "look before you leap." If taken seriously, this view makes Bayesian decision theory inappropriate for the large worlds of scientific discovery and macroeconomic enterprise. When is it correct to use Bayesian decision theory--and when does it need to be modified? Using a minimum of mathematics, Rational Decisions clearly explains the foundations of Bayesian decision theory and shows why Savage restricted the theory's application to small worlds.The book is a wide-ranging exploration of standard theories of choice and belief under risk and uncertainty. Ken Binmore discusses the various philosophical attitudes related to the nature of probability and offers resolutions to paradoxes believed to hinder further progress. In arguing that the Bayesian approach to knowledge is inadequate in a large world, Binmore proposes an extension to Bayesian decision theory--allowing the idea of a mixed strategy in game theory to be expanded to a larger set of what Binmore refers to as "muddled" strategies.
Written by one of the world's leading game theorists, Rational Decisions is the touchstone for anyone needing a concise, accessible, and expert view on Bayesian decision making.
Электронная версия книги на Amazon
Лев Троцкий. Юрий Фельштинский, Георгий Чернявский
Лев Троцкий. Книга 1. Революционер. 1879-1917 гг.Лев Троцкий. Книга 2. Большевик. 1917-1924 гг.
Лев Троцкий. Книга 3. Оппозиционер. 1923-1929
По контрасту с аполитичными нулевыми, когда протест в лучшем случае выражался через провокативное потребление, начало нового десятилетия открыло до сих пор невиданные для местного контекста формы интеллектуальной моды на альтернативное будущее. Больше всего разговоров, безусловно, сегодня ведется о марксизме, и, похоже, интерес к левому вместе с ростом напряжения в мире будет только нарастать.
Фигура Троцкого в связи с этим имеет особое значение — с троцкизмом ассоциируется неавторитарная коммунистическая альтернатива. В издательстве «Центрполиграф» выходит четы-рехтомное биографическое исследование Юрия Фельштинского и Георгия Чернявского. Первый том рассказывает о периоде от формирования политических взглядов юного Троцкого почти до самой революции, а именно сентября 1917 года. Чернявский, профессор Университета Джонса Хопкинса, в 2010 году уже удо-стаивался повышенного внимания, выпустив биографию автора «Перманентной революции» в серии ЖЗЛ. На этот раз — еще бо-лее амбициозная цель. Создать самую полную биографию револ-юционера, уделив особое внимание — помимо политического значения этой фигуры — подробностям личной жизни.
Джорджо Агамбен
Homo sacer. Суверенная власть и голая жизньВласть - такова исходная мысль Агамбена, - как, впрочем, и язык, как и бытие, имеет в себе нечто мистическое, ибо так же, как язык или бытие, она началась раньше, чем началась. Поэтому любые попытки мыслить власть "позитивно" неизбежно заканчиваются лишь продолжением самого проекта, воплощениями которого являются и фюрер, и тоталитарные практики, и гедонистическое общество потребления, и этническое регулирование, и мир "отвержения" - короче, "третий мир".
Homo Sacer. Чрезвычайное положениеЧрезвычайное положение, или приостановка действий правового порядка, которое мы привыкли считать временной мерой, повсюду в мире (не исключая России) становится парадигмой обычного управления.
Новая книга Агамбена - продолжение его ставшей классической книги "Homo Sacer. Суверенная власть и голая жизнь" - это попытка проанализировать причины и смысл эволюции чрезвычайного положения, от Гитлера до Гуантанамо. Двигаясь по "нейтральной полосе между правом и политикой, Агамбен шаг за шагом разрушает апологии чрезвычайного положения, высвечивая скрытую связь насилия и права.
Homo sacer. Что остается после Освенцима. Архив и свидетельБлагодаря ряду всесторонних и все более точных исследований (особое место среди которых занимает книга Хильберга) вопрос исторических (материальных, технических, бюрократических, юридических) условий, в которых происходило уничтожение евреев, был в достаточной степени прояснен. Дальнейшие исследования могут пролить свет на отдельные аспекты, однако общую картину можно считать уже сформированной.
Совсем по-другому дело обстоит с тем, что касается этического и политического значения уничтожения, или даже просто человеческого понимания того, что произошло, - то есть в конечном счете его актуальности. В этой области не только не было предпринято какой-либо попытки глобального осмысления, но даже и смысл, и причины поведения палачей и жертв, а зачастую и сами их слова все еще представляются непостижимой загадкой. Такое положение вещей лишь поддерживает тех, кто желал бы, чтобы Освенцим навсегда остался недоступным для понимания.
Открытое. Человек и животноеФилософ Джорджо Агамбен по праву считается одной важнейших фигур двухтысячных, определивших интеллектуальные поиски десятилетия. В центре внимания философа оказывается специфика человеческой субъективности и жизни в целом. Агамбен — вместе с Мишелем Фуко — стал главным аналитиком сферы биополитического, мира, где границы человеческой субъективности как никогда раньше оказались поставлены под вопрос. Именно об итальянском мыслителе принято вспоминать при попытках дать оценку кадрам из американской тюрьмы Абу-Грейб или о возрастающих вместе с технологиями мерах контроля со стороны государства и власти. Его метафора капитализма как концлагеря стала интеллектуальным оружием в борьбе за человеческое достоинство против мер жесткой экономии и контроля. В небольшой, но насыщенной смыслами работе «Открытое. Человек и животное» итальянский философ вновь обращается к своим излюбленным темам. На обширном материале — от Кожева и конца истории до рассуждений схоластов о необходимости кишечника у воскресших праведников — с эстетским интеллектуальным изяществом Агамбен через миниатюрные главы трактует отношения между человеческим и животными началами. Философ помещает границу между двумя противоборствующими началами в самого человека и делает ее значимым политическим отношением современности.
Be Good. Gregory Porter
The intersection of Kurt Elling and Sammy Davis Jr. may seem an unfathomable junction, but that s exactly where you ll find Gregory Porter. - JazzTimes
Since his Grammy nominated solo debut Water in May 2010, Gregory Porter has rocketed from talented unknown to one of the most relevant and virtuosic vocalists on the international jazz scene today.
Jazz FM Awards Nominee
Grammy Awards Nominee
Puccini: Il Trittico
Recorded live at the Royal Opera House, September 2011Leading director Richard Jones staged his witty, darkly comic realization of Gianni Schicchi for The Royal Opera in 2007.
Antonio Pappano conducts an acclaimed cast including Eva-Maria Westbroek, Ermonela Jaho, Lucio Gallo, Elena Zilio and rising star Francesco Demuro.
“In the theatre, Suor Angelica packed a stronger punch [than Il Tabarro]. Here, on DVD, it is little short of devastating... Jaho's youthful vulnerability is deeply moving... Gianni Schicchi is a wicked 1960s delight... Outstandingly filmed, this set marks a high point for live opera on DVD... I have no hesitation in making this new Trittico the top recommendation.”
Gramophone Magazine, DVD of the Month
BBC Music Magazine, DVD Choice
BBC Music Magazine Awards 2013, DVD Finalist
Opus Arte: OA1070D
Dominant Curve. Brooklyn Rider
Colin Jacobsen (Composer), Kojiro Umezaki (Composer), Claude Debussy (Composer), Dmitri Yanov Yanovsky (Composer), John Cage (Composer) Watching Brooklyn Rider play music from its new CD, Dominant Curve, at the colorfully lighted Angel Orensanz Foundation on Monday evening just a few days after seeing the Kronos Quartet at Zankel Hall it was hard not to think about how string quartets have revamped their image in the last quarter century. Once the very symbol of classical music s staidness (however unfair that seemed to anyone who knows the vitality and adventurousness of the repertory), quartets are now unleashing their inner rock bands. Groups like Kronos and Ethel dress casually, play only new music and use amplification and up-to-date sound processing. But even more traditional ensembles have adopted high-energy performing styles. Brooklyn Rider has a trendy veneer, based partly on its interest in music that draws on other cultures and its openness to combining acoustic and electronic sound. But trendiness notwithstanding, this group is ancho-red firmly in the straightforward quartet world. Its program, largely replicating Dominant Curve (In a Circle Records), included new works by Colin Jacobsen, one of the ensemble s violinists; Dmitri Yanov-Yanovsky; and Kojiro Umezaki. But John Cage was represented by an uncharacteristic oldie, the sweetly tonal In a Landscape (1948), augmented here with a subtle electronic overlay by Justin Messina. And the evening s centerpiece was a brisk, intensely focused account of Debussy s G minor Quartet (Op. 10), a 117-year-old work we still think of as vaguely modern. - NY Times
Handel: Alceste
This recording of Alceste is performed by the Early Opera Company and Christian Curnyn, whose other Handel recordings for Chandos have all received glowing accolades: Semele, for instance, was an Editor’s Choice in Gramophone and one of the Records of 2007 in The Sunday Times. The recording of Flavio was nominated for a Gramophone Award in 2011, in the Baroque Vocal category.In Alceste, Admetus, the terminally ill King of Thessaly, is promised by Apollo that he can defer his premature death if another person volunteers to die in his place. Alcestis, the beloved wife of Admetus, bravely sacrifices herself to die in his place. The hero Hercules visits his grieving friend Admetus, resolves to travel to Hades, overpowers Pluto, returns Alcestis to the world of the living, and restores her to Admetus.
“The score is of superlative quality and shows that Handel understood perfectly that for this quintessentially English theatrical impact the music had to make its impact immediately... Curnyn understands this too, and this performance has wonderful breadth... Crowe brings a gorgeous sensuality to ['Gentle Morpheus']... Hulett paces and phrases his short final aria 'Tune your harps' beautifully... Foster-Williams is impressively implacable in his single aria” International Record Review
Gramophone Magazine Editor's Choice
BBC Music Magazine Opera Choice
BBC Music Magazine Awards Opera Finalist
Chandos: CHAN0788
Лондон – современный Вавилон. Джулиен Темпл
Лондон нередко называют современным Вавилоном. Он многолик, многонационален и неоднозначен. Этот документальный фильм рассказывает не только о коренных жителях Лондона, но и об истории иммигрантов. Архивные кинопленки начала ХХ века, голоса лондонцев прошлого и настоящего и популярная музыка прошлых лет помогут совершить незабываемое путешествие во времени к сердцу Лондона.British Independent Film Awards, Nominated
European Film Awards, Nominated
London Critics Circle Film Awards, Nominated
The Flat. Arnon Goldfinger
In the gripping autobiographical documentary THE FLAT, filmmaker Arnon Goldfinger travels to Tel Aviv to clean out the apartment of his recently deceased German-born Jewish grandmother. While going through her belongings, Goldfinger finds evidence suggesting that she and her husband were good friends with Leopold von Mildenstein, a leading official in the Nazi propaganda ministry and remained friends with him following World War II. Disturbed that his grandparents could have continued a close relationship with an influential Nazi after the Holocaust, Goldfinger begins an unsettling journey into his family s history, visiting a peaceful town in Germany to interview von Mildenstein s elderly daughter about what really went on with their ancestors 75 years earlier and discovers that knowing the truth can be a terrible burden. Both arresting and heartbreaking, THE FLAT is a real-life suspense story about how the past can return to haunt the present. Tribeca Film Festival Best Editing, Best Documentary Nominated
Music is the language of the heart and soul. A portrait of Mariss Jansons
This is the only available documentary about Mariss Jansons from his early career until present day. Jansons himself relates the story of his youth and education, historical footage shows the young maestro with his mentor Herbert von Karajan and taking his first steps towards an international career.Mariss Jansons is one of the leading conductors, performing with all the important orchestras in the world. Film maker Robert Neumüller observes Jansons in rehearsal for the New Year Concert with the Vienna Philharmonic, as well as working with the top orchestras he is currently heading, the Royal Concertgebouw and the Bavarian Radio Symphony Orchestra.
This 2 DVD-set includes a performance of Mahler Symphony No. 2 “Resurrection” with Mariss Jansons conducting the Concertgebouw Orchestra, one of the best orchestra’s in the world.
“Mariss Jansons is one of the best orchestra builders around.” The New York Times
C Major – 709708
A lifetime achievement Ernst von Siemens award 2013
31 дек. 2012 г.
Блок и его время. Биография. Нина Берберова
Ее знаменитая автобиография «Курсив мой» (1969) стала сенсацией и мировым бестселлером. А беллетризованные биографии композиторов П.Чайковского и А.Бородина, загадочной Марии Бенкендорф-Будберг признаны новым словом в этом жанре.
В книге «Блок и его время», написанной в 1947 году по-французски и для французских читателей, Нина Берберова воссоздает жизнь поэта на фоне событий конца XIX — пеpвой четвеpти XX века.
«Блок в книге Берберовой явлен, с одной стороны, настоящим "проклятым поэтом" с его непременными атрибутами — вином, женщинами, блужданиями по бедным кварталам, с другой — микрокосмом России, носящим в себе страдание за ее настоящее и отчаяние от пpозpеваемого безрадостногобудущего». Александр Зайцев
Ночи в цирке. Анджела Картер
Роман американской писательницы Анджелы Картер (1940-1992) переносит читателя в загадочную, волшебную атмосферу цирковой жизни. Полуфантастический рассказ о приключениях главных героев - воздушной гимнастки Феверс и последовавшего за ней в турне по России конца XIX века журналиста Уолсера - выдержан в сочной, ироничной манере. A mistress-piece of sustained and weirdly wonderful Gothic that's both intensely amusing and also provocatively serious. This is a big, superlatively imagined novel. Observer
A remarkable book by any standards. Guardian
Angela Carter chosen as best ever winner of James Tait Black award. The judges of Britain’s oldest literary award choose 1984 novel Nights at the Circus by the late Angela Carter, one of the lesser-known novels on the list.
The Art Museum
"Unprecedented, unique, and vast in scope, this visually spectacular survey of world art belongs in large public, academic, and special libraries. Destined to delight, inspire, and educate, as well as become an invaluable classic, art reference resource, it is very highly recommended."- Library Journal Starred Review"A category killer. Packed with 3,000 large illustrations of the world's greatest artworks."- VOGUE
"The monster of all Christmas art books, this year and maybe for a while... this tome is chock-full of things you don't often see reproduced on this scale, and other things you may not even know about and will love on sight."- The New York Times
Идея разместить в одной книге 3000 иллюстраций произведений искусства с коротким комментарием может показаться безнадежной, но в The Art Museum она, как ни странно, срабатывает. Книга для тех, кто нечасто ходит в музеи, или наоборот, ходит так часто, что порядок вещей частенько смешивается в голове, — сила здесь, безусловно, в хронологии и иллюстративности. Наскальные рисунки, древнегреческие амфоры, римские саркофаги и далее от Рембрандта к Ренуару, от Бэкона к Поллоку — в печати отличного качества, с короткими и емкими подписями. Универсальная и приятная на ощупь энциклопедия искусства, если нужно непременно знать, что было раньше: барокко или рококо, почему французский классицизм назывался ампиром и почему Модильяни рисовал женщин вытянутыми. Афиша
Взлет и падение Т. Д. Лысенко. Кто сумасшедший? Жорес Медведев, Рой Медведев
В настоящий том входит книга Ж.А.Медведева "Взлет и падение Лысенко" и совместная работа Жореса и Роя Медведевых "Кто сумасшедший?".Книга "Взлет и падение Лысенко", озаглавленная в первой редакции 1962 г. "Биологическая наука и культ личности", широко циркулировала в самиздате, многократно дополнялась в 1963-1966 гг. Впервые была издана на английском языке в США в 1969 г. и затем переводилась во многих странах с английского. Первое русское издание было выпущено в 1993 г. издательством "Книга" в Москве. Самиздатовский вариант оказал большое влияние на восстановление в СССР классической генетики и традиционных научных исследований в биологии и способствовал ликвидации псевдонаучных теорий. Особенностью книги является сочетание работы историка и очевидца - участника описываемых событий, лично знакомого со многими ее персонажами.
"Кто сумасшедший?" - это репортаж о реальных событиях из жизни Жореса и Роя Медведевых. В то же время - это первое и до сих пор единственное получившее международную известность исследование применения в СССР психиатрии для борьбы с политической оппозицией. Книга была впервые издана в Великобритании на русском и английском языках в 1971 г.
Критическая — с упором на катастрофу, постигшую при Сталине отечественную генетику, — биография самого демонизированного ученого последнего столетия Трофима Денисовича Лысенко, создавшего среди прочего теорию о перерождении видов — сосны в ель, пшеницы в рожь и так далее. Афиша
Политика поэтики. Борис Гройс
Ни много ни мало — книга года. Сборник статей Бориса Гройса, многие из которых уже печатались на русском языке, разумеется, в «Художественном журнале». Но есть и те, которые были переведены специально для этого издания. Важно, что статьи эти Гройс отбирал сам, это настоящий пример того, что издатели именуют «авторским сборником». Автор этот — философ Борис Гройс, которого этим летом в Москве встречали едва ли не как пророка, — все-таки не пророк, но блестящий мыслитель и аналитик. В современном обществе, по Гройсу, искусство создается только двумя способами: как продукт рыночного потребления или как средство политической пропаганды. Разбираясь в этом, Гройс отвечает на куда более важный вопрос: а что такое современное общество? чем оно отличается от предшествующих эпох? По Гройсу, мы живем в эпоху «критической теории», без которой невозможно существование современного искусства; человек тоже стал «объектом взгляда критической теории», которая постоянно «призывает совершать его какие угодно действия». Это легко проследить на примере активности людей в социальных сетях, в которых они ведут себя так, будто каждый час стараются доказать кому-то, что они живы, что они существуют. «Любая критическая теория утверждает необходимость совершения безотлагательных шагов». Ее цель — показать человеку, что ему надо «жить здесь и сейчас». Отсюда — повышенная активность всего человечества, в том числе и в художественном ключе. Искусства много, слишком много, и это искусство слабых обра-зов. А если мы сталкиваемся с таким прогрессирующим ослаб-лением образов искусства, когда все большее количество людей получает средства для активности и самовыражения, то в случае если эта активность станет тотальной, искусство вовсе лишится своей образной составляющей. Афиша
Кен Фоллет. Столпы земли
Столпы землиРоман Кена Фоллетта — грандиозная панорама самых темных лет в истории Англии, того смутного времени, когда борьба за престол и междоусобные войны были привычным фоном жизни. Автор разворачивает перед читателем сплетенные в единый клубок истории самых разных людей — от простых ремесленников до графов и членов королевских семей, и следит за своими героями на протяжении более чем полувека. Воссоздан целый мир страстей и преступлений, интриг, тайн, страхов, любви и верности, на фоне которого медленно и величественно разворачивается строительство самого высокого собора в Англии. Книга поражает воображение, держит в напряжении до самой развязки, ибо этому эпическому полотну присущи магнетизм детектива и триллера.
Мир без концаВремя начала Столетней войны, эпидемии чумы, блеска и роскоши двора Эдуарда III и превращения небольшой страны в самую могущественную державу Европы. Эпоха — глазами четырех персонажей… Когда-то двое мальчишек и две девочки росли на узких улочках города, славного своим легендарным собором… Теперь им предстоит пережить "эпоху перемен", которые постигнут Англию.
Один добьется власти и могущества — и дорого за это заплатит… Другой будет странствовать по свету — и вечно тосковать по дому… Третья испытает весь ужас столкновения с всемогущей Церковью… Четвертая попытается вопреки ударам судьбы найти счастье… Но сейчас — никто еще не знает, что и кому сулит будущее.
Гибель гигантовВ принципе, для того чтоб остаться в истории литературы, ему было бы достаточно и «Столпов земли» — однако в 2010-м он продемонстрировал еще один крупномер, оказавшийся вровень с классическим. Только если там дело происходило в Средневековой Англии, где строили собор, то здесь показан мир по обе стороны Атлантики между 1911 и 1921 годом, от коронации Георга V до избрания Гитлера председателем НСДАП. Здесь строят общество, в котором у всех людей равные права, а знать бывших империй не имеет той власти, что раньше. Рабочий Путиловского завода Григорий Пешков собирается уехать в Америку — но десять лет спустя по прихоти судьбы оказывается в Кремле, по ходу поучаствовав в Первой мировой и чуть ли не в одиночку совершив революцию («А Троцкий спросил: «Когда вы сможете взять Зимний?» — «Реально — в шесть вечера»). Билли начинает шахтером в одной из шахт Уэльса — и десять лет спустя, после черт знает каких приключений, оказывается депутатом парламента. Центральное событие романа — Первая мировая. Не «Война и мир», конечно, — у Фоллетта нет собственной философии истории, и персонажи в общем одномерные; зато у него сколько угодно здравого смысла — и интригу он выстраивает так, что Толстой только плюнул бы от злости. Еще одна хорошая новость: «Гибель гигантов» — лишь первая часть задуманной трилогии; скоро появится еще тысяча страниц про Вторую мировую и еще тысяча — про холодную войну. Неудивительно, что Фоллетт — единственный современный английский писатель, которому еще при жизни поставили памятник. - Афиша
Нью-Йорк вне себя: Ретроактивный манифест Манхэттена. Рем Колхас
«Нью-Йорк вне себя» Рема Колхаса — одна из самых влиятельных книг об архитектуре и устройстве города, написанных во второй половине XX века. Балансируя между исследованием и прозой, профессиональной аудиторией и не имеющим специальной подготовки читателем, Колхас «задним числом» создал манифест Нью-Йорка, великого города, отменившего традиционные понятия красоты и гармонии и породившего радикально новую культуру и архитектуру. Благодаря «Нью-Йорку вне себя» большой город стал восприниматься как сложнейший живой организм, не всегда покорный воле строящих его и живущих в нем людей, но создающий свои, часто непонятные современникам законы.Не прошло и сорока лет, как легендарная книга Рема Колхаса «Нью-Йорк вне себя» («Delirious New York») добралась до русского читателя. Перед нами исследование по истории Нью-Йорка — не только архитектурной истории, но также культурной и социальной. Колхас рассматривает город как интегральную манифестацию невероятного разнообразия человеческого поведения, читает его как текст, написанный на многих языках сразу. Некоторые хорошо нам знакомы. Другие успели исчезнуть и требуют обстоятельной дешифровки. Автор исследует природу беспрецедентного взрыва, накрывшего Манхэттен в конце XIX века — взрыва демографического, информационного, технологического. «Манхэттен, — пишет Колхас в манифесте-предуведомлении, — Розеттский камень ХХ века. Мало того, что огромную часть его территории занимают архитектурные мутанты (Центральный парк, небоскребы), осколки утопических фантазий (Рокфеллеровский центр, штаб-квартира ООН) или какие-то уж совершенно необъяснимые феномены (музыкальный театр «Радио-сити»). К тому же каждый квартал здесь — это целые напластования фантомной архитектуры: тут и исчезнувшая застройка, и тени бывших владельцев, и неосуществленные проекты, и расхожие представления, в которых фигурирует Нью-Йорк, совсем не похожий на настоящий. Эта книга — толкование именно такого Манхэттена, попытка обнаружить в его, на первый взгляд, разрозненных, и даже противоречивых фрагментах хотя бы какую-то последовательность и закономерность; это интерпретация, стремящаяся представить Манхэттен продуктом некой несформулированной теории манхэттенизма, основная программа которой — существовать в мире, целиком созданном людьми, иначе говоря, жить внутри фантазии — была настолько амбициозна, что реализовать ее можно было только никогда ничего не формулируя в открытую».
The Endless City, Living in the Endless City
The Urban Age Project by the London School of Economics and Deutsche Bank's Alfred Herrhausen Society
"...essential reading...few books do as good a job at articulating the scope of challenges today's cities face."- The Wall Street Journal
Подробное исследование студентов и профессоров Лондонской школы экономики посвящено одному из самых горячих и очевидных топиков современных архитекторов и социологов: неконтролируемому росту городов и жизни вокруг метрополисов. Собирая внушительную статистику по 6 городам — Лондону, Нью-Йорку, Мехико, Берлину, Шанхаю и Йоханнесбургу, — авторы пытаются разобраться в новой демографии, карте услуг и товаров больших городов и в конце концов прогнозируют тотальный рост городов в ближайшие 50 лет. Главное в этой книге не подробные эссе и не футурология, сделанные на основе замеров двухтысячных, а отличная инфографика и показательные примеры того, что все большие города проходят один и тот же путь и проблемы, независимо от уровня развития страны и возможностей ее жителей.
The companion of Phaidon's popular The Endless City, Living in the Endless City will add the cities of Mumbai, Sao Paulo and Istanbul to the six cities of the first volume with the same mix of compelling photographs, in-depth and beautifully presented data, and smart writing by global thinkers.
Реакционный дух. Консерватизм от Эдмунда Берка до Сары Пэйлин. Кори Робин
Первый труд американского политолога Кори Робина «Страх: история политической идеи» считают едва ли не главной книгой по политической философии последних лет, вышедшей на русском языке. Вторая работа Робина посвящена (несмотря на то что в названии присутствует указание на глобальность темы) в большей степени американским проблемам. Например, имя Сары Пэйлин, напарницы Джона МакКейна на президентских выборах 2008 года, вынесенное в подзаголовок, — абсолютный, скажем так, стеб автора. «Сару Пэйлин многие ее соотечественники не считают даже просто умным человеком». О значимости ее политической фигуры, понятное дело, тут речи уже и не идет вовсе. Книга Робина антиконсервативна, это, если угодно, критика чистого американского консерватизма или — шире — чистого реакционного духа, который, тем не менее, дышит, где хочет». Афиша
Ligeti/Beethoven. Jeremy Denk
Among this generation of piano virtuosos, Jeremy Denk might be the biggest intellectual. That's not just because he writes for the New Yorker and maintains a prickly-smart blog: Evidence of his genius is also alive in this unlikely but perfect pairing of Ligeti's piano etudes and Beethoven's final piano sonata -- the one where the moody composer-in-winter hit a mood-shift and happened upon the future of ragtime. Denk doesn't try to "solve" for this jagged pivot; he just revels in it. Beethoven nuts will want to hear this version, and perhaps give Ligeti's witty, bold miniatures a new hearing. Best classical albums of the year: Guardian, New Yorker, Washington Post, Time Out etc.
Nonesuch - 7559796219
Massenet: Werther
Rolando Villazon (Werther), Sophie Koch (Charlotte), Audun Iversen (Albert), Eri Nakamura (Sophie). Chorus and Orchestra of the Royal Opera House, Covent Garden, Antonio Pappano
In May 2011, Rolando Villazón made his acclaimed return to Covent Garden singing the title role in Massenet’s Werther - “a perfect fit for him” as The Independent glowed.
Captured on CD, Werther showcases every facet of our tenor’s prodigious talent in this signature role.
The Best of the Year Opera News (Met)
Gramophone Awards 2012 Finalist - Opera
Accelerando. Vijay Iyer
This is a jazz group that respects form and lives by its own. It also asks questions. The news hook with Mr. Iyer’s albums is always his advocacy for a wide repertory canon, and “Accelerando” (Act) covers Ellington, Henry Threadgill, Michael Jackson and Flying Lotus. But in the best bands repertory is beside the point. Here the rhythmic feast is the point. Best Jazz albums of the year:
NYT, Stereophile, DownBeat Magazine, Slate
Edison Denisov: Au plus haut des cieux
Edison Denisov (1929-96) was among the seven composers blacklisted by the Soviet Composers' Union in 1979, who condemned their work as "pointlessness… noisy mud instead of real musical innovation". On the contrary, Denisov's Chamber Symphony No 1 (1982), emerging from those dark days, is subtle, delicate, expressive and singular. The dozen instruments play as soloists, creating gossamer textures. The CD's title piece, Au plus haut des cieux (1987), for soprano and chamber orchestra, has a similar transparency, exploring death and its mysteries with cool clarity. All the works here come from the composer's last phase, after he had moved to France and found the relief, and release, of artistic freedom.
Harmonia Mundi - HMC905268
Detropia. Heidi Ewing, Rachel Grady
Detroit's story has encapsulated the iconic narrative of America over the last century: the Great Migration of African Americans escaping Jim Crow; the rise of manufacturing and the middle class; the love affair with automobiles; the flowering of the American dream; and now... the collapse of the economy and the fading American myths. With its vivid, painterly palette and haunting score, DETROPIA sculpts a dreamlike collage of a grand city teetering on the brink of dissolution. These soulful pragmatists and stalwart philosophers strive to make ends meet and make sense of it all, refusing to abandon hope or resistance. Their grit and pluck embody the spirit of the Motor City as it struggles to survive postindustrial America and begins to envision a radically different future. 3 wins & 2 nominations
Sundance Film Festival, Grand Jury Prize Nominated
Nostalgia de la luz. Patricio Guzman
The largest dead space on earth is the Atacama desert in Chile, a place so desolate that not even insects or retiles live in the zero-humidity environment. Acclaimed Chilean documentarian Patricio Guzman returns there to examine the work of the astronomers in the observatory there (he was passionate about astronomy as a child), but ends up also exploring the work of the archaeologists who uncover evidence of ancient inhabitants of the desert, and of a group of people who search for dead bodies dumped there by the Pinochet regime. It’s thoughtful, heartfelt and gorgeous.6 wins & 3 nominations, European Film Awards
The Bridge. Eric Steel
People suffer largely unnoticed while the rest of the world goes about its business. This is a documentary exploration of the mythic beauty of the Golden Gate Bridge, the most popular suicide destination in the world, and those drawn by its call. Steel and his crew filmed the bridge during daylight hours from two separate locations for all of 2004, recording most of the two dozen deaths in that year (and preventing several others). They also taped interviews with friends, families and witnesses, who recount in sorrowful detail stories of struggles with depression, substance abuse and mental illness. Raises questions about suicide, mental illness and civic responsibility as well as the filmmaker's relationship to his fraught and complicated material. Chicago International Film Festival Grand Prix Nominated
NYT Critic's Picks
I Have Never Forgotten You: The Life & Legacy of Simon Wiesenthal. Richard Trank
"I Have Never Forgotten You" is a comprehensive look at the life and legacy of Simon Wiesenthal, the famed Nazi hunter and humanitarian. Narrated by Academy Award winning actress Nicole Kidman, it features interviews with longtime Wiesenthal associates, government leaders from around the world, friends and family members--many of whom have never discussed the legendary Nazi hunter and humanitarian on camera. Previously unseen archival film and photos also highlight the film. What was the driving force behind his work? What kept him going when for years the odds were against his efforts? What is his legacy today, more than 60 years after the end of World War Two?
Manufactured Landscapes. Jennifer Baichwal, Edward Burtynsky
Jennifer Baichwal's cameras follow Edward Burtynsky as he visits what he calls manufactured landscapes: slag heaps, e-waste dumps, huge factories in the Fujian and Zhejiang provinces of China, and a place in Bangladesh where ships are taken apart for recycling. In China, workers gather outside the factory, exhorted by their team leader to produce more and make fewer errors. A woman assembles a circuit breaker, and women and children are seen picking through debris or playing in it. Burtynsky concludes with a visit to Shanghai, the world's fastest growing city, where wealth and poverty, high-rises and old neighborhoods are side by side.4 wins & 2 nominations,
Sundance Film Festival Grand Jury Prize Nominated
The City Dark. Ian Cheney
Is darkness becoming extinct? When filmmaker Ian Cheney moves from rural Maine to New York City and discovers streets awash in light and skies devoid of stars, he embarks on a journey to America’s brightest and darkest corners, asking astronomers, cancer researchers and ecologists what is lost in the glare of city lights. Blending a humorous, searching narrative with poetic footage of the night sky, The City Dark provides a fascinating introduction to the science of the dark and an exploration of our relationship to the stars. 3 wins
Подписаться на:
Сообщения (Atom)